Война моего деда

Мой дедушка умер давно, когда мне было 20 лет. Но только недавно от своего отца я услышал о жизни своего деда такое, что заставило меня вспомнить о моей с ним дружбе. Жил я в деревне три года, с восьми до одиннадцати лет. Ходил в школу, ворочал сено, пилил дрова, ходил с дедушкой на коровник, где мы вместе следили за отоплением для телят. Он варил им есть, а я снимал пробу с приготовленного. Во время ночных дежурств дедушка читал журнал «Огонек» и рассказывал мне истории из его жизни. Мы были друзьями. И все же одна сторона моего друга оказалась для меня закрытой на многие годы. Возможно, тогда было не время мне узнать все о военных победах и их цене.

Василий Кузьмич, так звали моего дедушку. Ему было восемнадцать лет, когда началась Великая Отечественная война. Он сразу попал в плен, так как проходил службу в военной части на территории Белоруссии. Из плена он бежал, некоторое время был в партизанах. Но вскоре попал в регулярную армию и до Берлина прошел вместе с частями артиллерии. Награды, фотографии -  много осталось в памяти. А вот о чем мой дедушка так и не рассказал мне, он рассказал своему сыну, моему отцу.

Оказывается, участвуя в рукопашных боях, мой дедушка лично штыком и кинжалом убил более шестидесяти вражеских солдат. Мне не сложно в это поверить, ведь он был мощно сложен. Сам из кубанских казаков, мой дед производил впечатление сильного воина. Я представил себе: шестьдесят человек, шестьдесят жизней. Конечно, как он сам рассказывал, первый бой, и первые два убитых им гитлеровца дались ему нелегко. Как и многих солдат, впервые убивших врага на поле боя, его вырвало. Целую ночь мой молодой дедушка не мог уснуть. На следующий день тряслись руки, не хотелось ни есть, ни пить. Но следующий бой все перевернул. Новая победа – и все прошло. Теперь убивать было не сложно. Так рассказал мне отец со слов деда.

Именно эта история заставила меня задуматься о глубине и напряжении той борьбы, которую прошел мой дедушка Василий. Мне сложно представить, какой накал физических и душевных сил он испытал, как ответил сам себе на вопросы о ценности человеческой жизни и смысле справедливой войны. После рассказа своего отца я долго размышлял о том, как бы поступил я сам, если бы мне пришлось оказаться на месте своего деда. Какое нравственное обоснование смерти, пусть даже своего врага, я бы избрал? Насколько смог бы ненавидеть его и как хладнокровно и беспощадно убивать? В поисках ответов на свои вопросы я открыл Священное Писание и нашел там слова Иисуса Христа. В нагорной проповеди Он говорит так:

«Вы слышали, что сказано: «Люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего». А Я говорю вам: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Матф.5:43-44).

Возможно ли, применить эти слова к той войне? Призыв любить своего врага кажется абсурдным и даже издевательским, если мы только вспомним об ужасающих злодеяниях тех, кто пришел с войной на нашу землю. И тогда я понял, что надо продолжать поиск ответа на этот сложный вопрос. Ответ я нашел в другом месте Библии, где апостол Павел писал христианским общинам в Риме о том, как следует относиться к установленным Богом властям. Именно земной власти, власти государства и правительства, Бог предоставил право быть орудием возмездия и суда для злых деяний. А это значит, что наказание, в том числе  смертная казнь, в рамках закона санкционированы Богом. Апостол говорит:

«Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим.13:2-4).

В другом месте апостол Петр говорит:

«Итак, будьте по­корны всякому человеческому начальству ради Господа: царю ли, как вер­ховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро» (1Пет.2:13-14).

Оказывается, всякий, кто делает зло, не может легкомысленно рассчитывать на прощение и снисхождение власти. Написано, если делаешь зло, то бойся, потому что конечным результатом станет отмщение и наказание за содеянное. И Бог поставил для этого Своих слуг, которые эту роль исполняют. Преступники должны быть наказаны. Причем речь не идет о прощении, а только о справедливом воздаянии всем, кто совершает зло. Пока в человеке живёт грех, зло надлежит сдерживать законом.

И вот теперь я оказался как будто перед явной дилеммой. Так любить врага, прощать его или нести ему отмщение и воздаяние? Оба высказывания являются авторитетным мнением учения Нового Завета. И слова Христа и Его апостола признаны христианской Церковью как абсолютная истина нравственного закона. Озарение пришло неожиданно, а ответ оказался ясным и простым. Оказывается, эти два места Писания, представляют нам разные области отношений между людьми. В первом случае, говоря о любви к своему врагу, Иисус имеет в виду личные взаимоотношения между людьми (личная этика), а апостол Павел говорит об общественных, гражданских отношениях (общественная этика). Правда, не всегда легко отделить одно от другого.

Итак, с точки зрения гражданской позиции, если мы говорим об армии врага, пришедшей к нам, тогда наш закон судит врага как агрессора и захватчика. Закон нашего государства призывает нас остановить надвигающееся зло. Мы выходим на поле сражения  и бьемся, так как должны исполнить долг защитников. Но когда на поле боя мы встречаемся штыками как воины, мы также встречаемся и лицом к лицу как люди. И на это короткое время мы становимся ближними друг другу. В фокусе межгосударственных, гражданских отношений – он мой враг. Но мы не враги лично! Хотя, возможно, даже в личном аспекте этот «пришелец» стал моим врагом, потому что первым посягнул на чужое или разорил мой дом. Но именно здесь и проходит граница моей второй войны, войны не с агрессором, а битвы в моем сердце за свое отношение к этому человеку. И Священное Писание ставит заслон в отношении ненависти к врагу. Я не должен проявлять к нему злобу. Иначе сам уподоблюсь разрушителю, если позволю злобе своего врага жить во мне. Именно здесь мы не имеем права на беспощадную и звериную ярость в отношении другого человека. Вот как пишет о мщении апостол Павел:

«Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь. Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Не будь побежден злом, но побеждай зло добром» (Рим.12:19-21).

Первое что бросается в глаза, это тот факт, что отмщение и гнев принадлежат Богу и только Ему одному. И наверно это правильно, ведь только совершенный Бог может проявлять гнев обоснованно и отмщение в полном соответствии с преступлением. Он знает точно все обстоятельства и меру злых деяний человека. По себе я знаю, что склонен преувеличивать значение многих событий, и конечно мое желание воздать нарушителю моих прав, не всегда адекватно и соразмерено проступку виновного. Оказывается, проявляя гнев, я могу стать преступником перед Богом. Написано:

«Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией» (Иак.1:19-20).

То есть мой, человеческий гнев имеет тенденцию быть несправедливым, нарушающим Божью правду (справедливость). И все же гнев не запрещен Писанием окончательно.

«Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф.4:26).

В этом коротком повелении есть два ключевых требования к человеку, который все же прибегает к гневу. Итак, Бог позволяет мне: гневаться непродолжительно и гневаться без согрешения. Что это значит, не согрешить в гневе? Грех появляется тогда, когда наше негодование приобретает в своей основе злобу и ненависть к человеку. В этот момент гнев уже не орудие справедливого возмездия, но орудие преступления. Апостол Иоанн не оставляет никаких альтернатив:

«Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1Иоан.3:15).

Великий праведник Ветхого Завета – Иов, который нашел благоволение в Божьих очах, так говорит друзьям о своих отношениях с врагами:

«Радовался ли я погибели врага моего и торжест­вовал ли, когда несчастье постигало его? Не позволял я устам моим грешить проклятием души его» (Иов.31:29-30).

Видно, что ни в действи­ях Иова, ни в его словах, ни в его мыслях не было вражды к врагам. Иов не говорит, что они перестали быть его врагами, что он не будет противостоять им. Нет. Но он не радуется их гибели и не проклинает их своим языком. Великий Израильский царь Соломон, которого Сам Бог одарил небесной мудростью, говорит так:

«Не радуйся, когда упадет враг твой, и да не веселится сердце твое, когда он споткнется. Иначе, увидит Господь, и неугодно будет это в очах Его, и Он отвратит от него гнев Свой» (Прит.24:17-18).

«Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых» (Еккл.7:9).

Также интересна реакция Бога на соседей израильского народа – филистимлян, когда те были орудием возмездия в Его руках. Часто Бог использовал филистимскую армию, чтобы наказать Израиль за отступление от закона. На протяжении многих веков Израиль вел войны с врагами, поочередно побеждали то одни то другие. И вот Бог говорит филистимлянам:

«…за то, что Едом жестоко мстил дому Иудину и тяжко согрешил, совершая над ним мщение, за то, так говорит Господь Бог: простру руку Мою на Едома и истреблю у него людей и скот, и сделаю его пустынею;

Так говорит Господь Бог: за то, что Филистимляне поступили мстительно и мстили с презрением в душе, на погибель, по вечной неприязни, за то, так говорит Господь Бог: вот, Я простру руку Мою на Филистимлян» (Иез.25:6,15)

«Так говорит Господь: за три преступления Едома и за четыре не пощажу его, потому что он преследовал брата своего мечом, подавил чувства родства, свирепствовал постоянно во гневе своем и всегда сохранял ярость свою» (Амос.1:11).

Строго наказывая Израильский народ, Бог все же осудил яростную продолжительную и жестокую месть филистимских воинов, их презрение к своим противникам. Поэтому иметь праведное негодование на поле боя не так просто, но все же, возможно. Кратко суммировав приведенные выше тексты, я нарисовал для себя картину праведного гнева. Вот как он выглядит. Я имею праведный гнев, когда: не мщу за себя, за личные обиды, больше доверяю возмездию Бога, как орудие возмездия, я действую только в рамках закона государства, мое воздаяние соразмерно, мое негодование не жестокое и бесчеловечное, я не радуюсь наказанию врага, и конечно мой гнев заканчивается с заходом солнца. В таком гневе нет ненависти и злой горечи в отношении к виновному. Именно поэтому, когда Иисус призывал любить своих врагов, Он призывал оставить личную месть и озлоблённость. Как бы, не был виноват наш враг, возможность  миловать его должна стоять выше справедливого воздаяния. Иаков, один из учеников Христа, пишет:

«Ибо суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом» (Иак.2:13).

Иаков говорит, к человеку который не желал миловать, будет применен самый строгий и беспристрастный суд, без малейшего шанса на снисхождение и жалость. Кто из нас хочет оказаться на суде Божьем и при этом лишиться всякой защиты и снисхождения? Человек, проявивший милость даже к своему врагу, кажется мне по-настоящему сильным человеком. И я вспомнил однажды прочитанную мною историю. Во Франции 16 века во время гонений на протестантов казнили тысячи верующих. Как-то одному из приговорённых к казни за веру удалось спастись. Была холодная зима, и преследуемый солдатом мужчина побежал к озеру, покрытому тонким льдом. Благополучно перебравшись на другую сторону, он вдруг услышал крик о помощи. Лёд не выдержал солда­та, и тот стал тонуть. Рискуя быть схваченным, подвергнутым пыткам и каз­нённым, рискуя провалиться под лёд, беглец вернулся и спас врага. Им двигала любовь, которой он научился у своего учителя – Иисуса Христа.

Бой и сражение может иметь в своем основании различные мотивы и чувства. Возмездие? Да. Наказание? Да! Ненависть? Нет. Проклятие? Нет. Я представил себе, что мой сын совершил проступок, достойный серьезного наказания. Возможно, даже я приму решение применить «розгу», в смысле ремень. Но разве я стану ненавидеть, разве захочу проклинать? Я просто уверен, что многие молодые воины пришли с войной только потому, что были искусно обмануты пропагандистской машиной государственного режима. Я просто уверен, что они стали жертвами манипуляций и лжи.

Думал ли так о своих врагах мой дедушка, когда сражался с ними? Ведя смертельный бой, оставлял ли шанс сохранить жизнь своему врагу? Не знаю. Но как часто бывает неистовая ненависть и злоба, которую мы испытываем не дает даже шанса поверженному врагу на раскаяние и жизнь. Несомненно, не всякий враг будет искать прощения. А многие его деяния будут вопиять о справедливом мщении. Поэтому конечно, так важно найти взвешенное соотношение в любви и справедливости. Бог проклял Адама и все же пообещал дать Спасителя. Бог наказал Каина тяжелым изгнанием, но по любви не отнял жизни. Бог любил Изра­иль, однако допускал его завоевание и плен и на время отвергал его. А человек призван подражать Своему Творцу, а значит найти этот баланс между милостью и судом.

А там, на войне как поступит христианин, тот, кто призван Христом, любить? Думаю, что сострадательное сердце смотрит дальше проступка. Именно к этому призывал Иисус, своих последователей. А значит настоящий христианин, никогда не станет ненавидеть, проклинать своего врага. Он станет просить за него Бога, чтобы Он дал ему мудрости и разума освободиться от его заблуждения. Ведь Христос призывает Своих учеников, говорить доброе, а не проклинать, накормить, если враг голоден, и дать пить, если он в жажде. И я представил такого воина-христианина. В своем окопе перед боем, склонив колени в молитве, он просит Бога не только за победу, чтобы остаться в живых, но чтобы его сердце в бою не рвалось от яростной звериной ненависти, а смерть врага не была великой всепоглощающей удачей. Он просит у Бога исполнить долг слуги, несущего справедливое возмездие со смиренным сердцем, оплакав смерть даже своего врага. Для кого из нас это возможно? Кто согласился бы так поступать в отношении нацистов?

Рассуждая так, вот к чему я пришел. Самая великая война – это война за наши души, а не за бренные тела. Это духовная война, которая разворачивается на поле моего сердца. Да, я могу выиграть бой, победив своего земного врага, но проиграть сражение на поле своей души. Проиграть сражение – значит ослушаться Бога, жить в неприятии, непрощении, ненависти. Допустить необузданную нечеловеческую ярость и гнев, уничтожать себе подобного нечеловеческими средствами. Победить в земной войне – значит сохранить свою жизнь длиной в 70 лет. Но потерять вечную жизнь с Богом куда страшнее и безумнее. Когда Сам Творец откажется от нас, и наша душа разделит участь всех нечестивцев в аду. Вот поистине страшное поражение. Поэтому  всякий солдат и воин, кто позволил ненависти и злобе укорениться в его сердце, даже ведя справедливую войну, теряет свою душу и становится преступником перед Богом. Никакая даже самая справедливая цель не может быть оправдана бесчеловечностью и злобой. Грех остается отвратительным преступлением, даже если он обслуживает справедливые цели и защищает нашу правду.

Если меня кто-то несправедливо обидел, и я, по справедливости, предъявляю претензии своему обидчику, при этом добавляя раздражение, небольшое скверное слово или говорю в сердцах: дурак, или безмозглый, тогда я очернил свою душу грехом. Я такой же преступник духовного Божьего закона, как и он. Только он нарушил его в одной части, а я в другой. И если мое сердце так и не сможет смягчиться для прощения своего врага, я в большой опасности. Иисус говорит, что если мы останемся в положении ненавидящих, мы не можем претендовать на звание сынов Божьих, истинных христиан. Написано:

«…да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники? Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный»(Матф.5:43-45).

Легко любить тех, кто любит тебя, кто не притесняет тебя и не воюет с тобой. Но настоящий подвиг и награда от Бога принадлежит именно тем, кто добр и сострадателен к злому человеку, к своему врагу. Только такой человек становится на путь уподобления Богу. Любить своего врага - значит становиться в своем сердце подобным своему Создателю, и значит, такой человек имеет честь называться сыном Божьим.

И вот я спрашиваю: прав ли мой дедушка передо мной? Да, ведь он отстоял свою жизнь и жизни своих друзей. И именно поэтому, сегодня жив я, наследник своего деда. Прав ли, мой дедушка перед своей страной? Трижды прав, он честно выполнил свой долг гражданина и защитника родины. Прав ли он перед народом Германии, матерями, женами убитых им воинов? Да, несомненно, ведь воины выходят на поле боя, чтобы сражаться и смерть является их уделом. Каждая семья, отправляя своих сыновей на войну, должна быть готова оплакивать их. Прав ли мой дедушка перед Богом? Не знаю. Но верю, что прав. Не знаю, потому что сердцеведец Бог, а не человек. А верю, потому что видел в своем дедушке доброго и скромного человека. Его гнев никогда выливался в ненависть. Думаю, он не мстил за себя там, на войне, не убивал, издеваясь с криками проклятия, искренне сожалел о потере жизни даже своего врага. Я очень надеюсь на это, ведь только теперь в молчании своего деда я вижу боль, а не самодовольство, смиренное молчание, а не фанфары бравого победителя. И когда наступит мое время, я хочу одержать эту главную победу, победу моего деда, которая станет знаком того, что мы  встретимся с ним в великом и вечном Царстве Иисуса Христа.

Федоренко Жан